Экономические санкции в начале XXI в., как и в ХХ в., остаются важным, хотя и обоюдоострым, инструментом внешней политики и международной­ дипломатии. Принимаемые на ограниченный срок, они могут оказывать длительное воздействие, и в полной мере экономика ощущает их эффект не сразу, а спустя определенное время. Многие негативные последствия (снижение темпов прироста ВВП, потеря рабочих мест и возможностей развития предпринимательского сектора) проявляются с временным лагом. Кроме того, санкции отменяют не всегда так же быстро, как вводят.

   Что касается нынешнего обмена санкциями между ЕС и РФ, то ответные меры России в виде эмбарго на импорт ряда продовольственных товаров — 12 млрд евро товарооборота с РФ, которые, возможно, потеряют производители из этих стран, — затрагивают менее 1% общего экспорта ЕС. По сравнению с ВВП Евросоюза эта величина небольшая, но для отдельных стран, таких как Польша, Венгрия, Финляндия, Литва, негативные последствия российских санкций достаточно ощутимы, и ЕС предпринимает попытки не допустить поставки в Россию продуктов из стран Латинской Америки и Азии.

   Формулировки оснований для введения экономических санкций в официальных документах ЕС, разработанных и опубликованных в связи с политикой России, менялись по мере развития конфликта внутри Украины. Сначала санкции вводились в связи с «действиями, подрывающими территориальную целостность, суверенитет и независимость Украины или угрожающими им». Подразумевалось изменение статуса Крыма.

   Затем, до активной фазы конфликта на юго-востоке Украины, санкции вводились «ввиду действий России, дестабилизирующих положение в Украине». В сентябре вернулась более жесткая первоначальная формулировка марта 2014 г. Подобная эволюция, как представляется, связана с эскалацией конфликта в Луганской и Донецкой областях. В таблице представлены экономические санкции ЕС против России и ответные меры РФ.

   Возможные последствия экономических санкций. Деструктивный «экономический патриотизм», наблюдавшийся при благоприятной экономической конъюнктуре, усилился в период экономического спада не только в ЕС (причем даже в отношении самих стран — партнеров по Евросоюзу), но и в России. Это явление получило «второе дыхание» в текущем обмене санкциями.

   Для экономики России будут иметь негативные последствия ограничения­, накладываемые на сотрудничество в наиболее важных для нее сферах — высоких технологий, финансов, стратегических отраслей. Так, эмбарго на продажу высоких технологий, например, при освоении арктического шельфа, ограничит в перспективе поступления в госбюджет от экспорта углеводородов. В 2014 г. доля нефтегазовых доходов федерального бюджета превысила 50% — максимум для постсоветской экономики.

   По прогнозам МВФ, в 2014 г. ВВП России вырастет лишь на 0,2%, что может быть связано со снижением цен на нефть. Согласно данным ЦБ и МЭР, в первом полугодии 2014 г. отток капитала достиг 80 млрд долл., а за год может превысить 100 млрд долл. Введение санкций еще больше ухудшило инвестиционный климат в РФ.

  Оценки МЭР состояния экономики России менялись по мере ужесточения санкций. В июне 2014 г. министр экономического развития А. Улюкаев отмечал, что «темпы экономического роста уходят серьезно в отрицательную плоскость. И еще более отрицательными являются темпы инвестиций, сокращаются доходы, увеличивается инфляция, сокращаются правительственные резервы». В октябре 2014 г. он оценил ситуацию в российской экономике как «взрывоопасную» при инфляции 8,1% и приросте ВВП 0,8%.

    Экономические санкции имеют негативные последствия и для наших партнеров: ЕС страдает от «эффекта бумеранга».   

    Анализ государственной политики экономических санкций позволяет сделать следующие выводы.

   Евросоюз выбирает в качестве мишени отрасли, от доходов которых во многом зависит наполнение государственного бюджета РФ. История периода холодной войны повторяется в более сложных для России условиях глобализации. При этом экономика страны, как и ­десятилетия назад, сохраняет сырьевую специализацию, что приводит к неустойчивости ее хозяйства.